larichev (larichev) wrote,
larichev
larichev

Categories:

Как я спускался с Фудзи



Начало этой истории в предыдущем посте. Рекомендуется сперва прочитать там, а потом уже тут :)

К этому времени холод уже так глубоко пробрался в кости, что у меня зуб на зуб не попадал. После недолгих экспериментов я перевесил рюкзак вперед, заправил под него хаори и, вытащив руки из рукавов, плотно обхватил ими себя под одеждой. Стало немного полегче, но обнаружилось новое неудобство: в несколько минут сгустилась непроглядная тьма, а мой фонарик приказал–таки долго жить. Покопавшись в рюкзаке, я нашел ручку, в корпус которой был встроен яркий синий светодиод (как бывает в зажигалках). Отвинтив колпачок, я взял его в зубы — доставать лишний раз руки из–под хаори мне совсем не хотелось. Свет загорался, если чуть посильнее сжать челюсти, и его хватало, чтобы различить общие очертания поверхности под ногами. Еле разбирая дорогу и помаргивая синим светом между зубов, я осторожно продолжил спуск.

Но, не успел я сделать и нескольких шагов, как сверху раздался окрик.
— Человек! Эй, человек!
— Фто? — крикнул я, не разжимая зубов.
— Человек, ты спускаешься?
— Фпуф Да!
— Погоди, спустимся вместе! У меня фонарь есть!
Глядя, как неизвестная темная фигура торопливо скатывается по склону, шурша мелким вулканическим щебнем, я неохотно выпростал руки и выплюнул колпачок от ручки.
— У меня тоже есть, вот, — продемонстрировал я свой фонарик молодому встрепанному японцу. Несколько секунд он скептически рассматривал светодиод, а потом уверенно заявил:
— Мой лучше. — Действительно, он был счастливым обладателем мощного фонаря на аккумуляторах. — я буду светить, а ты иди вперед, потом я пройду за тобой. Ты откуда?
— Из России, — ответил я.

Все японцы отчетливо делятся на две категории по реакции на эти слова. Люди из первой долго морщат лоб, собирая воедино всё, что помнят о России, и потом задают сакраментальный вопрос — "В России холодно, да?" Я не знаю, как это работает, но все эти люди оказывались при дальнейшем общении непоправимо скучны. Остальные их слова и реакции были так же предсказуемы. Я даже написал потом об этом небольшое эссе (а еще прочитал почти о том же в изумительной книжке В. Смоленского "Записки гайдзина", которую, пользуясь случаем, настойчиво всем порекомендую — так что это не только моё наблюдение). Люди из второй категории отвечают что угодно другое. После этого далеко не всегда с ними находятся точки соприкосновения, но чаще всего разговор выходит интересный.

Человек с фонарем не спросил меня, холодно ли в России. Он некоторое время молча размышлял о чем–то, а потом сказал:
— А на каком языке говорят в России? М На португальском?

Ей–богу, это самое оригинальное предположение на эту тему, какое я слышал. Время от времени встречаются в Японии люди, которые думают, что в России говорят по–английски, но их можно понять. Для них гайдзин — это в принципе человек, говорящий по–английски. Логику же этого господина я как–то даже затрудняюсь представить.
— Нет, — говорю, — не по португальски.
— Как не по–португальски?! — изумление в его голосе было совершенно неподдельным. — А на каком же тогда?
— Так ведь того на русском, — опешил я.
— Никогда о таком не слышал, — с крайним скепсисом заявил японец.

Он был странный.

Спустя несколько шагов он остановился, подобрал что–то с земли и протянул мне на вытянутой руке. Я приблизился. В его руке был камень.
— Что такое? — спросил я.
— Вот, — сияя улыбкой до ушей, потряс рукой японец. — Смотри.
— Это камень, — вежливо сообщил я.
— Нет, ты не понимаешь! Он тяжёлый!
Опустившись на землю, он принялся перебирать лежащие под ногами камни и через некоторое время поднял еще один.
— Смотри!
Я принял оба камня у него из рук. Действительно, первый был ощутимо тяжелее.
— Действительно, тяжёлый, — сказал я максимально уважительно и передал камни обратно. Он осмотрел камни аккуратно положил их обратно на склон.

Пока мы спускались, время от времени он останавливался и подбирал новые тяжелые камни. Каждый из них был предоставлен мне для осмотра, а потом возвращался на склон. Однако иногда он отряхивал камень и клал его в свой рюкзак.
— Это я для детей, — приговаривал он. — Дети любят камни.
Заметив, вероятно, как я на него смотрю, он поспешно добавил:
— Но это не мои дети. Просто знакомые дети.

Далеко внизу горели огни какой–то из стоянок. Тропинка резко поворачивала влево и шла туда сложными зигзагами, загибая через пол–горы. Мы, оба в летней одежде, усталые и замерзшие, переглянулись, поелозили по склону световым пятном фонаря и сошли с тропы. Нам не хотелось идти удобно и безопасно. Нам хотелось вниз.

Склон стелился почти идеально ровно. Весь он состоял из мелких и легких вулканических камней. Они перекатывались под ногами, осыпались, соскальзывали. На каждом шагу ноги утопали в них глубже чем по щиколотку. Мало–помалу мы перестали их вытаскивать и стали двигаться, как лыжники, скользя в камнях. В детстве скатывались когда–нибудь с песчаной горки на ногах? Вот вроде этого.

Скорость неожиданно удавалось развить довольно высокую. Мы практически бежали вниз по склону, не отрывая ноги от земли. Каждые несколко десятков метров воздух становился ощутимо теплей. Трясущийся фонарь бросал резкие, как на лунных фото, тени на склон впереди, ветер свистел в ушах. Я задумался, отчего происходящее не кажется мне странным, и понял, что утратил ощущение реальности, еще проходя мимо старичков в Косугэ.

пару километров спустя у меня развалились ботинки.

Камни, действуя как наждак, стерли часть носа у каждого ботинка, и теперь каждые 200–300 метров набирали пригоршню мелких камней. Приходилось останавливаться и вытряхивать камни, а потом бежать дальше — более подходящего способа спуститься всё равно не было. К тому же мы набрали такой темп, что и не смогли бы вернуться на тропу. Не захотели бы. Спустя короткое время мой спутник тоже начал вытряхивать камни из своих кроссовок. Мои ботинки были плохие, китайские, во Владивостоке обошлись мне в 900 рублей. Не жалко. О своей обуви он сказал примерно то же самое. Мы не бежали. Мы скользили. Мы летели.

Я очень хотел бы знать, что мне удалось передать то ощущение безумной скорости, которое до сих пор щекочет мне позвоночник. Безумной — не в смысле очень большой. Обычный человек по ровной поверхности бежал бы с той же скоростью или чуть быстрее. Безумной — в смысле безумной.

Добравшись до той стоянки — это оказалась седьмая, что ли — мы посидели на лавочках пару минут, а затем побежали дальше тем же способом. Довольно скоро нам стали попадаться редкие кусты. Постепенно они становились гуще, и скоро мы на полной скорости влетели в настоящую чащу. Продравшись сквозь нее, мы увидели вдруг процессию призраков.

Множество людей в белых кимоно и соломенных шляпах тянулось длинной лентой по тёмному склону, и еще больше — рассеянно шло между деревьев, не вливаясь в общий поток. У каждого в руке был светильник — фонарь или свеча; каждый опирался на посох. Они огибали нас, почти касаясь, и размеренно шагали в сторону вершины.

Это впечатление держалось секунд пятнадцать, а потом стало понятно, что людей в кимоно и шляпах очень мало, просто они идут в самой голове колонны; древняя традиционная одежда паломников, увидеть десять человек в такой на Фудзи — ничего особенного. Остальные же были обычные туристы с фонарями, которые только по какой–то прихоти сознания вдруг показались похожими на призраков. Я даже не успел удивиться, потому что уже давно ощущал всё происходящее сном.

Немного поблуждав по лесу, мы вышли к пятой стоянке — кажется, не той же самой, с которой я восходил. Мой компаньон долго выяснял, куда я подамся дальше. В ответ "пойду пешком вниз, как пришёл" он поверить отказывался. В конце концов он любезно вызвал нам обоим такси и довёз меня до станции Кавагутико. Купил мне, невзирая на мои (не слишком активные) попытки отказаться, несколько сэндвичей, попрощался и укатил.

По–моему, ему казалось, что я самый странный человек на свете. Даже камни, которые я забрал с Фудзи, были не тяжёлые. Ну кто так делает, а.

Я зашел в пустующий холл станции. Дальняя стена была увешана фотографиями иностранцев, побывавших на ней в своем пути к вершине. Мне пополнить ее было не суждено. Я лёг на лавочку — спать и дожидаться первого поезда. У меня оставалось несколько сотен йен на карте. Утром я куплю на них билет до ближайшей станции и уеду по нему куда–нибудь в глушь, где нет турникетов и никто никогда не видел гайдзина.

Конец.

Автор: skam_bshad (Егор).

PS. Японцы положили в гугл стрит вью весь маршрут восхождения.

Tags: зач0т, лонгрид, приключения, путешествия
Subscribe

Posts from This Journal “приключения” Tag

promo larichev january 13, 2013 10:18 252
Buy for 90 tokens
Путеводитель по моим фоткам. Часть ссылок не на конкретные посты, а на тэг, т.е. откроется стотышшмульёнов несколько постов ...І покажем, що ми, браття, козацького роду... Мексика Коротко My…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments